Театр-студия «Мастерская Ильи Бобкова» представил зрителям необычный проект — открытую репетицию спектакля по легендарному произведению «Дневник Анны Франк». Уже сам выбор формата задает определенный угол зрения: зрителю предлагается не результат, а процесс, не завершенное высказывание, а размышление вслух.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Универсальная история. «Летучая мышь» с алматинским акцентом
Эффект «Бабочки»: романтика XIX века на сцене в Алматы
В атаку на мельницы. «История двух рыцарей» в Алматы
«Дневник Анны Франк» — это документальное свидетельство жизни еврейской девочки-подростка, вынужденной вместе с семьей скрываться от нацистов в оккупированном Амстердаме. Записи Анны охватывают два года жизни в замкнутом пространстве чердака, где повседневный быт переплетается с постоянным страхом разоблачения, внутренними конфликтами, первыми чувствами и взрослением. Дневник постепенно перестает быть просто хроникой и превращается в исповедь — разговор с воображаемым собеседником и с самой собой, в котором фиксируется попытка сохранить человеческое достоинство в нечеловеческих условиях.
Обращения театра к этому материалу предпринимались и ранее. Чаще всего режиссеры выбирали инсценировку от третьего лица, выводя на сцену персонажей, упомянутых в дневнике Анны. Существовали и моноспектакли, строившиеся как внутренний монолог. А в КазНТОБе им. Абая аккурат перед началом пандемии была поставлена опера по дневнику Анны Франк — смелый иммерсивный эксперимент, где зрители буквально оказывались то внутри пространства чердака, то прямо в бараке концлагерях, где, как известно, Анна Франк и погибла. Однако и эта история прожила недолго, оставшись, скорее, художественным жестом, чем устойчивым репертуарным высказыванием.
Формат открытой репетиции не так част для алматинского театрального пространства. Впрочем, каждый, кто решается ее сделать, по-своему понимает, что именно следует показывать зрителю на этом этапе: фрагменты, эскизы или почти готовую работу. Илья Бобков выбирает путь демонстрации процесса. Он работает с актрисами — уточняет интонации, порядок реплик, степень эмоциональной выразительности; параллельно обращается к художнику по свету и звукорежиссеру. Возникает ощущение живой лаборатории, где спектакль проверяется на «слышимость» и «читаемость». По сути, зрители становятся фокус-группой, чье присутствие помогает понять, в каком направлении стоит двигаться дальше.
Отдельного внимания заслуживает музыкальное решение. История немецкой еврейки Анны Франк сопровождается песнями сестер Берри, переносящими зрителя в атмосферу местечка, в культурную память еврейского мира, существовавшего еще до катастрофы. Хотя история пусть и еврейки, но воспитанной в сугубо европейской культурной среде, при аккомпанементе песнями еврейского местечка из черты оседлости погружает нас в несколько иной контекст, подошедший бы для очередной инсценировки пьесы «Наш класс» Тадеуша Слободзенека или «Попугай, говорящий на идиш» Эфраима Севелы. Возможно, стоит здесь поэкспериментировать с другой музыкой этих лет — джазом или танго. Впрочем, это частности.
Режиссерское решение с тремя Аннами выглядит одним из ключевых ходов постановки. Одну и ту же героиню играют сразу три актрисы, воплощающие разные внутренние состояния. Это не столько возрастные этапы (хотя у режиссера была и такая идея), сколько разные способы реакции на происходящее. Оптимистка, реалистка, пессимистка. Веселушка, грустная Несмеяна, рассудительная отличница. Создается ощущение, будто Анна ведет непрерывный диалог сама с собой, пытаясь найти точку опоры. Этот прием напрямую отсылает к тексту дневника, где автор осмысляет собственные противоречия и фиксирует внутреннее взросление — возможно, для внимательного зрителя это станет важной смысловой подсказкой.
Визуально спектакль следует эстетике минимализма, что вполне органично для независимого театра. Особенно выразительным выглядит эпизод с импровизированной каморкой из ящиков, которую постепенно опутывают веревкой. Этот образ легко считывается как метафора хрупкости и замкнутости мира героини, а также как напоминание о том, насколько условна и ненадёжна защита, за которой скрываются персонажи. На обсуждении после открытой репетиции именно этот визуальный жест стал предметом отдельных интерпретаций и дискуссий.
Примечательно, что к теме Холокоста сегодня обращаются сразу несколько театральных коллективов. Так, в «Тотальном театре» готовится постановка по произведению «Мальчик в полосатой пижаме». Подобный интерес можно рассматривать как попытку театра вновь проговорить болезненные страницы истории, не давая им раствориться в поверхностном информационном шуме. Возможно, зрителю действительно стоит внимательнее всмотреться в эти истории — хотя бы для того, чтобы выйти за пределы собственных информационных пузырей, где особенно легко рождаются антиисторические мифы. И не только на еврейскую тему.
Фото автора
