Принятие новой Конституции в Казахстане можно рассматривать не только как важное политическое событие, но и как попытку укрепить саму логику дальнейшего развития страны. За последние десятилетия республика прошла через несколько крупных этапов модернизации, от стратегии «Казахстан-2030» и «Казахстан-2050» до индустриально-инновационных программ и курса Digital Kazakhstan. Однако по мере усложнения экономической модели все более очевидным становился другой вызов: государству нужны не только новые реформы, но и более сильные институты, способные обеспечивать их последовательное исполнение на всех уровнях. Именно в этом контексте новую Конституцию оценивает Собир Курбанов, эксперт Nightingale Int. (Испания), специалист по международному развитию и экономическому управлению в Центральной Азии и Евразии.
— Почему новую Конституцию сегодня важно рассматривать не только как политическую реформу, но и как экономический шаг Казахстана?
— Я считаю, что именно так ее и нужно рассматривать. Казахстан уже более трех десятилетий движется по траектории модернизации. За это время страна приняла стратегию «Казахстан-2030», затем «Казахстан-2050», реализовывала последовательные индустриально-инновационные программы, продвигала цифровую повестку через Digital Kazakhstan. Это говорит о том, что сама логика рыночного развития в стране выстраивалась не ситуативно, а поэтапно и последовательно.
Но на определенном этапе любой экономике становится недостаточно просто накапливать программы и реформаторские документы. Возникает вопрос качества институтов, качества исполнения и устойчивости правил. Именно поэтому новая Конституция важна для экономики. Она означает попытку укрепить управленческую архитектуру государства, сделать систему более предсказуемой для инвестора, бизнеса и общества. И в этом я вижу сильную сторону подхода Касым-Жомарта Токаева. Он делает акцент не на поверхностном обновлении, а на более глубокой настройке институтов, без которой долгосрочная экономическая модернизация просто не может быть устойчивой.
— Почему тема конституционного обновления стала особенно актуальной именно сейчас, когда экономика Казахстана показывает рост?
— Потому что рост сам по себе еще не означает отсутствие внутренних уязвимостей. В 2025-2026 годах экономика Казахстана демонстрирует сильную внешнюю динамику, и прогноз роста ВВП может достигать 6,3%. Для региона это очень заметный показатель. Но одновременно сохраняются и более глубокие риски: признаки перегрева, устойчиво высокая инфляция, структурные дисбалансы, сырьевая зависимость, а также слабость части несырьевых направлений.
И вот здесь как раз проявляется зрелость государственной политики. Казахстан не ждет, пока эти дисбалансы перерастут в полноценный кризис, а пытается заранее укрепить институциональную основу роста. На мой взгляд, это очень правильный и дальновидный подход. Политика Казахстана сегодня выглядит сильной именно потому, что сочетает текущую макроэкономическую устойчивость с попыткой заранее решить системные проблемы. Это гораздо более ответственный курс, чем просто пользоваться благоприятной конъюнктурой и откладывать реформы на потом.
— Какую главную проблему развития Казахстана новая Конституция помогает решать в первую очередь?
— На мой взгляд, главный вопрос сегодня связан не с нехваткой законов, а с разрывом между принятием решений и их реальным исполнением. В Казахстане за эти годы было принято немало важных норм в сфере защиты инвестиций, специальных экономических зон, государственно-частного партнерства и регулирования бизнеса. На бумаге эта нормативная база во многом выглядит вполне конкурентоспособной по меркам развивающихся рынков. Но практическое применение правил часто остается неравномерным.
Я считаю, что именно эта проблема и стала центральной. Бизнес сталкивается с бюрократическими задержками, наложением регуляторных функций, различиями в применении норм между ведомствами и регионами. Даже сильные решения, принятые на национальном уровне, не всегда одинаково эффективно доходят до местной практики. Поэтому я и делаю акцент на том, что ключевым узким местом стала именно проблема исполнения. И в этом смысле инициированная Токаевым реформа важна тем, что она нацелена не просто на рост как таковой, а на качество управления. Это очень важный сигнал. Значит, речь идет не о декларациях, а о попытке устранить системную причину торможения реформ.
— Какие именно экономические эффекты новая Конституция может дать Казахстану на практике?
— Я бы выделил здесь сразу несколько уровней эффекта. Первый касается правовых гарантий для инвесторов. Когда специальные экономические и индустриальные зоны получают более сильную институциональную опору, это повышает доверие к долгосрочности правил. Для инвестора важна не только налоговая или административная льгота, ему важно понимать, что правила не будут резко меняться и что государство действительно способно обеспечить стабильность. Именно такую среду и пытается сформировать Казахстан.
Второй уровень связан с самой моделью государственного управления. Я имею в виду более современный подход, ориентированный на интересы граждан и бизнеса, где выше подотчетность институтов и меньше бюрократических барьеров. Третий момент касается прозрачности и предсказуемости. Усиление роли парламента и механизмов надзора означает снижение риска произвольных решений и укрепление общей стабильности экономической политики. Четвертый момент связан с принципом, что природные ресурсы принадлежат народу Казахстана. Это не просто формула. Это важная основа для более ответственного управления сырьевой рентой и укрепления общественного доверия к тому, как распределяются национальные доходы. И, наконец, особое значение имеет цифровое направление. Если цифровые права и технологическое развитие получают более высокий институциональный статус, то Казахстан усиливает свои позиции уже не только в традиционной, но и в новой экономике.
— Можно ли сказать, что после принятия новой Конституции для Казахстана начинается самый сложный этап?
— Да, я бы сказал именно так. Конституционная реформа открывает возможности, но сама по себе она не решает автоматически всех структурных проблем. Даже сильные институциональные изменения не могут в одиночку закрыть более глубокие вызовы. Речь идет о региональном неравенстве, о слабой динамике частного сектора вне крупнейших городов, о дефиците доверия между государством, бизнесом и обществом. Для Казахстана это особенно важно, потому что речь идет не о точечных вопросах, а о качестве развития всех 17 регионов страны.
Но здесь как раз и проявляется сильная сторона нынешнего подхода. Я позитивно оцениваю то, что Токаев не подает реформу как финальную точку и не пытается представить Конституцию как документ, который автоматически решит все проблемы. Напротив, в этом подходе чувствуется понимание реальной глубины задач. Это, на мой взгляд, политически зрелая линия. Когда руководство страны не упрощает масштаб вызовов, а открыто показывает, что после конституционного этапа начинается этап трудной и системной реализации, это повышает доверие к самому курсу реформ.
— По каким признакам можно будет понять, что новая Конституция действительно начала работать на экономическое развитие Казахстана?
— Я думаю, что это станет видно по нескольким очень конкретным признакам. Во-первых, по снижению регуляторной неопределенности. Цель налоговых реформ понятна: рост доходов бюджета и укрепление макроэкономической устойчивости. Но если изменения слишком частые, если отдельные нормы остаются неясными, а большая часть регулирования уходит на уровень подзаконных актов, это создает нервозность для бизнеса. Если новая институциональная рамка поможет сделать правила более ясными и стабильными, это уже будет серьезным признаком успеха.
Во-вторых, показательным станет то, насколько согласованно заработают институты на разных уровнях. Если решения начнут одинаково и последовательно исполняться не только в центре, но и в регионах, это будет означать, что реформа действительно начала менять качество управления. В-третьих, важно смотреть на баланс между государством и частной инициативой. Я специально отмечал, что инвестиции в основной капитал в Казахстане все еще в значительной степени двигаются государством, а не частным сектором. Если по мере реализации новой Конституции этот дисбаланс начнет сокращаться, если бизнес почувствует больше пространства для роста, а государство сможет эффективнее обеспечивать правила, тогда можно будет говорить, что политика Казахстана вышла на новый уровень зрелости. Именно в этом я и вижу главную перспективу нынешнего этапа.
Фото автора
