Впечатляющий рост ВВП Казахстана на душу населения, зафиксированный недавними данными МВФ, вызывает все больший интерес у глобальных инвесторов. Как нашей стране удалось в 11,5 раз увеличить этот показатель за 30 лет, опередив соседей по региону? Является ли это лишь следствием нефтяного бума или экономика действительно стала сложнее? Своим независимым взглядом на происходящие процессы поделился Бен Арис — основатель и руководитель британского аналитического агентства bne IntelliNews, более тридцати лет специализирующийся на макроэкономике развивающихся рынков Евразии.
— Бен, вы регулярно анализируете рынки Центральной Азии. Данные МВФ показывают интересную картину: Казахстан увеличил население на треть, а ВВП на душу населения — в 11 с половиной раз. В то же время рост экономик некоторых стран-соседей часто нивелируется бурной демографией. Как вы оцениваете это расхождение?
— Демография Центральной Азии — это сегодня вообще один из самых интересных мировых феноменов. Глобальная экономика переживает исторический слом. Взгляните на карту: Северное полушарие стремительно стареет. В Европе нет ни одной страны с коэффициентом рождаемости выше 2,1, необходимого просто для поддержания численности. Население Китая, по прогнозам, сократится вдвое, а Индия достигла своего плато.
На этом фоне Центральная Азия является глобальным исключением, регионом, где продолжается уверенный демографический рост. В эпоху, когда технологический разрыв между Глобальным Севером и Глобальным Югом почти исчез, растущее население снова становится самостоятельным драйвером экономики. Однако для правительств это создает императив: нужно не просто создавать рабочие места для молодежи, нужно создавать лучшие рабочие места, поднимаясь вверх по цепочке добавленной стоимости.
Казахстан в этом процессе продвинулся значительно дальше соседей. Страна грамотно распорядилась теми «нефтяными субсидиями», которые получала с момента обретения независимости. Эти средства были направлены в развитие инфраструктуры и цифровизацию, что напрямую повлияло на качество жизни и бизнес-среду. Ярчайшим примером этого перехода является превращение Казахстана в мощный технологический хаб. Сегодня ваши компании создают инновационные продукты, которые не просто равны, а превосходят аналоги на международном рынке. Успех Kaspi в этом смысле является абсолютно показательным.
— Говоря о развитии: отражает ли этот номинальный рост реальное структурное «усложнение» казахстанской экономики, или мы по-прежнему едем на сырьевой волне?
— Это сложный и глубокий вопрос. Страны-экспортеры сырья, по сути, получают сверхдоход — некую «субсидию» к своей базовой экономике. Главный вопрос всегда заключается в том, как государство распоряжается этой субсидией.
Казахстан использовал эти средства для снижения номинальных налоговых ставок и обеспечения бизнеса дешевой энергией. Десятилетиями это было основой знаменитой «немецкой модели» — дешевые энергоносители плюс качественные товары на экспорт, — и сейчас Центральная Азия перенимает эту стратегию.
Реальное усложнение экономики начинается там, где вы направляете ресурсы вверх по цепочке создания стоимости. Там, где раньше вы просто качали нефть, сегодня имеет смысл строить нефтехимические заводы. Там, где выращивали хлопок — производить готовый текстиль, а сырые фрукты превращать в брендированные продукты питания. И Казахстан активно инвестирует в эти направления.
Но если говорить о секторах, где модернизация прошла безупречно, то это банковская сфера. Она выглядит не просто на уровне, а местами значительно лучше своих аналогов на Глобальном Севере. Например, возможность совершать финансовые транзакции исключительно на основе биометрических данных – это то, что сегодня является нормой в Казахстане, но все еще недоступно во многих странах Западной Европы.
— В отличие от недавних резких и волатильных скачков ВВП в странах Кавказа, вызванных ситуативным бегством капитала, рост Казахстана выглядит гораздо более плавным. Как эта системная предсказуемость позиционирует страну в глазах международных инвесторов сегодня?
— Я слежу за экономикой Центральной Азии с 1994 года. Путь от советского прошлого к современному рынку был долгим и ухабистым, регион пережил множество банковских и валютных кризисов. Однако аналитика bne IntelliNews показывает: с каждым десятилетием природа этих кризисов меняется, а их разрушительность снижается. Экономика Казахстана диверсифицируется, становится более устойчивой. Сами прошлые стрессы научили и правительство, и бизнес строгому комплаенсу, риск-менеджменту и созданию финансовых буферов.
Сегодня регион находится в уникальном положении. Геополитические шоки, будь то санкции вокруг России или обострение на Ближнем Востоке, подчеркнули ценность казахстанской политики строгого нейтралитета. Страна избегает давления крупных игроков, не принимает чью-либо сторону и остается надежным партнером для всех.
Для инвесторов Казахстан и Центральная Азия сейчас вошли в идеальную фазу экономического цикла. Доходы населения выросли настолько, что внутренний рынок достиг критической массы. Развивается ритейл, супермаркеты, сфера услуг – это высокорентабельные ниши с колоссальным потенциалом.
Конечно, инвесторов по-прежнему волнуют риски: им нужна железобетонная независимая судебная система, абсолютная защита прав собственности и прозрачное корпоративное управление. Но, подводя итог тридцатилетним наблюдениям, могу сказать: сегодня Центральная Азия — это одна из лучших инвестиционных возможностей на планете. А геополитическое соперничество США и Китая за новые логистические маршруты парадоксальным образом сделало ваш регион стратегически важным узлом на глобальной карте — статус, которого у него не было больше столетия.
Фото из открытых источников
