В Костанае корейское присутствие в Казахстане уже измеряется не только количеством проданных автомобилей. Завод Kia Qazaqstan рассчитан на выпуск до 70 тысяч машин в год, рядом развивается локализационный центр автокомпонентов. В Алматы работают производства, связанные с Hyundai. В 2025 году в Казахстане выпустили более 170 тысяч автомобилей, почти на 18% больше, чем годом ранее.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Казахстан способен создавать крупные цифровые системы — эксперт
ИИ должен давать результат: перспективный курс Казахстана
Этот пример показывает более широкий сдвиг в экономической политике страны. Касым-Жомарт Токаев последовательно делает акцент на инвестициях, которые приносят технологии, локализацию, компетенции и новые производства. Совместный промышленный портфель Казахстана и Южной Кореи включает 51 проект стоимостью свыше 4 млрд долларов, объем корейских прямых инвестиций превысил 12 млрд долларов, в стране работают более тысячи компаний с корейским капиталом.
Следующий уровень сотрудничества связан уже не только с автомобилями. Казахстан располагает всеми десятью видами минерального сырья, которые Сеул относит к стратегическим, развивает глубокую переработку и одновременно усиливает международные транспортные коридоры. В Алматы открыт Казахстанско-корейский центр технологий редких металлов.
Так ресурсы, переработка, технологии и логистика постепенно складываются в единую цепочку стоимости. О том, как эта модель меняет роль Казахстана в Евразии и почему курс Токаева представляет интерес для Южной Кореи, мы поговорили с Ёнкю Кимом, деканом Graduate School of International Studies Hanyang University.
— Казахстан и Южная Корея уже реализуют десятки совместных промышленных проектов. Hyundai и Kia стали частью казахстанского автопрома, вокруг производства развивается локализация компонентов. Что этот пример говорит о стратегии Токаева по переходу от обычного привлечения инвестиций к созданию полноценной промышленной экосистемы?
— Я считаю стратегию президента Токаева своевременной и стратегически обоснованной.
В современной глобальной экономике значение инвестиций определяется не только размером вложенного капитала. Гораздо важнее то, какие производственные возможности возникают вокруг конкретного проекта.
Автомобильная промышленность хорошо показывает эту логику. Когда рядом с крупным производством появляются поставщики компонентов, инженерные компании, сервисные предприятия, образовательные программы и собственные специалисты, формируется уже промышленная экосистема.
Именно поэтому локализация имеет такое значение.
Подход президента Токаева хорошо соответствует тому, каким образом корейские компании создают долгосрочную стоимость. Корейский бизнес силен не только производством конечного продукта. За крупными корпорациями стоит широкая сеть поставщиков компонентов, оборудования, электроники, программного обеспечения и промышленных технологий.
В Казахстане уже можно наблюдать развитие этой модели. Kia наращивает производство в Костанае, Hyundai работает в Алматы, появляются проекты по выпуску компонентов.
Поэтому автомобилестроение я бы рассматривал как пример более широкого промышленного перехода.
Когда инвестиции приводят к локализации, Казахстан получает не только отдельный завод. Он получает рабочие места, новые компетенции, местных поставщиков, технологические знания и экспортные возможности.
Именно такая модель, на мой взгляд, соответствует экономической стратегии президента Токаева.
— Казахстан располагает всеми десятью видами минерального сырья, которые Южная Корея относит к стратегическим. Токаев при этом делает акцент на глубокой переработке и производстве продукции с высокой добавленной стоимостью. Почему для современной экономики особенно важна именно середина производственной цепочки?
— В сфере критических минералов глобальная конкуренция уже не ограничивается доступом к месторождениям.
Все большее значение имеют обогащение, очистка, разделение, производство металлов, прекурсоров, аккумуляторных материалов, магнитов и других технологических продуктов.
Именно на этих стадиях создаются промышленная стоимость, технологические компетенции и устойчивость цепочек поставок.
Поэтому стратегия президента Токаева имеет принципиальное значение. Казахстан обладает сильной ресурсной базой, но ее экономическая ценность существенно возрастает, когда сырье перерабатывается внутри страны и становится частью более сложного производства.
Южная Корея здесь является естественным партнером.
У нее сильные позиции в производстве аккумуляторов, полупроводников, автомобилей, электроники, современных материалов и переработке. Казахстан располагает ресурсами, металлургической базой, энергетическими возможностями и стратегическим расположением.
Это создает высокую степень взаимодополняемости.
Хороший пример развития такой модели дает Казахстанско-корейский центр технологий редких металлов. Он соединяет научные исследования, переработку сырья, новые материалы и подготовку специалистов.
Это уже не традиционная схема, где одна сторона поставляет ресурс, а другая производит конечный продукт.
Речь идет о полной цепочке стоимости.
Сырье добывается в Казахстане, здесь же получает более глубокую переработку, исследования проводятся совместно с технологическими партнерами, специалисты приобретают новые компетенции, а экспортируется уже более сложный продукт.
В такой модели Казахстан получает не только выручку от ресурсов. Он накапливает собственные производственные и исследовательские возможности.
Именно это позволяет постепенно занимать более высокое место в международной цепочке стоимости.
— За девять месяцев 2026 года грузоперевозки по Среднему коридору выросли на 30%, транзитные перевозки на 90%. Токаев одновременно развивает Средний коридор, Север – Юг и другие маршруты. Как транспортная политика способна создавать стоимость внутри Казахстана, а не только приносить доход от транзита?
— Географическое положение Казахстана приобретает особое экономическое значение именно тогда, когда транспорт соединяется с промышленностью.
Средний коридор связывает Китай через Казахстан и Каспий с Кавказом, Турцией и европейскими рынками. Казахстан занимает крупнейший центральноазиатский участок этого маршрута, имеет прямые железнодорожные связи с Китаем и выход к Каспийскому морю через Актау и Курык.
Поэтому Казахстан является не просто транзитной точкой. Он способен быть логистической платформой между Восточной Азией, Центральной Азией и Европой.
Мне кажется важным, что транспортная стратегия президента Токаева не строится вокруг одного маршрута. Казахстан развивает Средний коридор, направление Север – Юг, связи с Китаем и другие транспортные линии.
Это создает сеть возможностей.
Но наиболее сильный экономический эффект возникает тогда, когда международный коридор связан с производством внутри страны.
Возьмем критические минералы. Казахстан может не просто добыть сырье и отправить его дальше. Оно может пройти переработку внутри страны и покинуть Казахстан уже в виде материала значительно более высокой стоимости.
То же самое относится к автомобилестроению, металлургии, машиностроению и другим отраслям.
Вокруг транспортных узлов развиваются склады, распределительные центры, сервисные компании и промышленные предприятия. Поэтому логистика начинает работать не только на транзит, но и на внутреннее производство.
Для Южной Кореи это особенно интересно.
Казахстан способен одновременно быть производственной площадкой и мостом к другим рынкам Евразии.
Именно сочетание промышленности и транспортной связности, на мой взгляд, делает стратегию Токаева особенно значимой.
География в такой модели перестает быть просто преимуществом местоположения. Она становится экономическим активом.
— Южная Корея инвестировала в Казахстан более 12 млрд долларов, здесь работают свыше тысячи компаний с корейским капиталом. Что уже накопленный масштаб сотрудничества говорит о стратегической ценности Казахстана для корейской экономики?
— Казахстан существенно повышает свое значение для Южной Кореи потому, что способен предложить несколько видов экономической ценности одновременно.
Если смотреть только на ресурсы, можно увидеть крупного поставщика минерального сырья. Если смотреть только на карту, Казахстан можно воспринимать как транзитную территорию. Если учитывать промышленность, появляется производственная площадка.
Но Казахстан объединяет все эти элементы.
У страны есть ресурсная база, промышленный потенциал, транспортная связность, человеческий капитал и прагматичная многовекторная дипломатия.
Для Южной Кореи такое сочетание особенно ценно.
Корейская экономика глубоко встроена в международные производственные цепочки. Ей нужны ресурсы, технологии, логистика, новые рынки и партнеры, с которыми можно создавать долгосрочные производственные проекты.
Многовекторная политика президента Токаева в этом отношении также усиливает значение Казахстана. Страна поддерживает отношения с Китаем, Россией, Европой, Центральной Азией, Турцией, Кореей и другими азиатскими экономиками.
Для международного бизнеса это означает доступ к нескольким направлениям одновременно.
Причем корейские компании уже имеют реальный производственный опыт в Казахстане. Hyundai и Kia не просто присутствуют на рынке. Они развивают производство и локализацию. Samsung также локализовал выпуск бытовой техники.
Это важный показатель, потому что долгосрочное инвестиционное партнерство возникает там, где уже накоплены практический опыт и доверие.
Поэтому Казахстан я бы рассматривал не как альтернативного поставщика одного вида сырья и не как дополнительный транспортный маршрут.
Он способен стать стратегическим промышленным партнером Южной Кореи.
В этом, на мой взгляд, и заключается сильная сторона стратегии президента Токаева. Ресурсы, переработка, транспорт, технологии и международные партнерства рассматриваются как части одной экономической системы.
Для Казахстана это возможность получать стоимость не только из того, что добывается на его территории или проходит через нее транзитом, но и из того, что здесь перерабатывается, производится, разрабатывается и затем выходит на внешние рынки.
Фото из открытых источников
