Визит делегации Конгресса США в Казахстан сразу после первых выборов в новый однопалатный Курултай стал важным сигналом дальнейшего развития казахстанско-американских отношений. В ходе встречи с американскими законодателями президент Касым-Жомарт Токаев призвал к развитию конструктивного диалога между Конгрессом США и новым Курултаем. О том, как этот визит воспринимается в Вашингтоне, какие направления могут стать основой межпарламентского сотрудничества, и почему многовекторная политика Казахстана отвечает стратегическим интересам США, рассказал директор американского аналитического центра Turan Research Center, эксперт по Центральной Азии и Евразии Джозеф Эпштейн.
— Делегация Конгресса США посетила Казахстан сразу после исторических выборов в новый однопалатный Курултай. Как этот визит может восприниматься в Вашингтоне и что он говорит о нынешнем уровне интереса США к Казахстану?
— Самая важная деталь здесь — кто именно приехал. Председатель Комитета Палаты представителей по путям и средствам — это далеко не рядовая фигура в составе делегации. Именно этот комитет обладает полномочиями в сфере торгового законодательства США, а значит, именно он решает судьбу поправки Джексона–Вэника в отношении Казахстана. Председатель комитета не станет тратить свое время на поездку в страну, в отношении которой его комитет не намерен предпринимать никаких действий. Поэтому в Вашингтоне естественным образом этот визит будет восприниматься как новый импульс к тому, чтобы вывести Казахстан из-под действия поправки Джексона–Вэника. Сенат уже продвинулся в этом вопросе при двухпартийной поддержке; узким местом до сих пор оставалась Палата представителей.
Более широкое значение этого визита носит институциональный характер. До недавнего времени американский интерес к Казахстану был сосредоточен почти исключительно в исполнительной ветви власти, а интерес исполнительной власти цикличен — он меняется вместе с администрациями. Когда в процесс начинает активно включаться Конгресс, это означает, что за отношениями наблюдает и вкладывается в их развитие второй, независимый центр власти в Вашингтоне. Именно так выглядит устойчивость отношений. При этом я бы добавил одно предостережение: визит — это еще не голосование. Он открывает окно возможностей, но сам по себе не закрывает вопрос.
— Президент Токаев призвал к конструктивному диалогу между Конгрессом США и новым Курултаем Казахстана. Какие направления могли бы стать наиболее прочной основой такого межпарламентского сотрудничества?
— Конгресс контролирует две вещи, которые ни один президент не может обеспечить самостоятельно: федеральный бюджет и торговое законодательство США. Поэтому наиболее прочной основой сотрудничества могут стать именно те направления, где реализация приоритетов Казахстана требует законодательного решения.
На первом месте — торговля. Для вывода Казахстана из-под действия поправки Джексона–Вэника необходим акт Конгресса и никак иначе. При этом существует четкая модель того, как это происходит: Конгресс вывел из-под действия поправки Украину и Вьетнам в 2006 году, а Россию и Молдову в 2012 году. В каждом из этих случаев результат обеспечивался благодаря устойчивому взаимодействию между законодательными органами в сочетании с поддержкой внутренней бизнес-коалиции, что в конечном итоге позволило провести соответствующее голосование.
Второе направление — инвестиционное финансирование. Экспортно-импортный банк США и Международная финансовая корпорация развития США являются институтами, учрежденными Конгрессом. Обе структуры уже выдавали письма о заинтересованности, связанные с вольфрамовым проектом Cove Kaz. Это наглядный пример реального проекта, финансирование которого зависит от решений, принимаемых на Капитолийском холме. Та же логика применима и к развитию транспортной связанности в рамках Среднего коридора.
И Казахстану никогда не следует забывать о наиболее значимом прецеденте: самая важная глава в истории этих двусторонних отношений начиналась именно в Конгрессе, а не в Белом доме. Программа Нанна–Лугара была инициативой Конгресса, и именно в ее рамках был ликвидирован четвертый по величине ядерный арсенал в мире, находившийся на территории Казахстана.
Часть необходимой инфраструктуры для такого взаимодействия уже существует — это Группа по Центральной Азии в Сенате, Группа по Казахстану в Палате представителей, а также участие обоих законодательных органов в Парламентской ассамблее ОБСЕ. Создание официальной группы «Курултай–Конгресс» с постоянным обменом делегациями, как отметил Токаев, придало бы этому взаимодействию постоянную институциональную основу.
— Насколько важны политическая модернизация Казахстана и усилия по повышению эффективности государственных институтов для долгосрочного партнерства с Соединенными Штатами, в том числе в сферах экономического сотрудничества, инвестиций и безопасности?
— С экономической точки зрения это имеет значение, близкое к решающему. Казахстан традиционно был наиболее успешной страной региона с точки зрения привлечения иностранных и, в частности, американских инвестиций. Это стало возможным благодаря тому, что страна создала институты, правила работы которых инвесторы могли понимать и оценивать. Инвесторы оценивают не риторику страны, они оценивают ее суды, правила государственных закупок и механизмы обеспечения исполнения контрактов.
Отличие нынешнего момента заключается в очевидном стремлении обеих сторон выйти за пределы энергетического сектора. Углеводороды, прежде всего присутствие Chevron, были краеугольным камнем этих отношений на протяжении тридцати лет. Однако вольфрамовый проект Cove Kaz продемонстрировал, что сотрудничество может распространяться и на критически важные минералы, при этом существует дополнительный потенциал как в минерально-сырьевом секторе, так и в логистике вокруг Среднего коридора.
Эти отрасли предъявляют гораздо более высокие требования к качеству институтов, чем нефтяной сектор. Крупная нефтяная компания может работать внутри специально согласованной системы условий, тогда как развитие портфеля проектов в сфере минеральных ресурсов и логистики требует эффективной работы всей системы. Модернизация имеет особое значение и непосредственно для взаимодействия с Конгрессом, поскольку члены Конгресса реагируют на вопросы государственного управления иначе, чем коммерческие структуры.
В сфере безопасности существуют более жесткие ограничения, и здесь я хотел бы говорить откровенно. Казахстан является членом ОДКБ, имеет структурные связи с Россией в области безопасности, общую границу протяженностью около 7 500 километров и оборонную систему, сформированную на основе российских систем и подготовки кадров. Все это ограничивает глубину, которой может достичь сотрудничество с Соединенными Штатами.
Тем не менее существуют вполне реальные, хотя и ограниченные направления взаимодействия, — безопасность границ, борьба с терроризмом, нераспространение, экспортный контроль, соблюдение санкционного режима и военное образование.
— В последние годы Казахстан стремится проводить внутренние реформы и одновременно укреплять отношения с различными мировыми державами. В какой степени такой подход повышает стратегическое значение Казахстана для США в Центральной Азии?
— Многовекторная политика Токаева заключается в формировании портфеля партнеров таким образом, чтобы у страны никогда не было одного покровителя. Некоторые в Вашингтоне воспринимают это как попытку балансировать или хеджировать риски. Но такое прочтение ошибочно, и достаточно посмотреть на альтернативный сценарий, чтобы понять, почему: если бы Казахстан зависел от одного доминирующего партнера, этим партнером были бы не Соединенные Штаты — им стала бы Россия или Китай. География и объемы торговли дают ответ на этот вопрос еще до того, как он будет задан.
Соединенные Штаты не конкурируют за роль главного партнера Казахстана. Они конкурируют за отсутствие эксклюзивности — за Казахстан, который сохраняет свои возможности открытыми и оставляет пространство для американского капитала, технологий и стандартов. Многовекторность обеспечивает именно такой результат. Это не компромисс, который Вашингтон вынужден терпеть; это результат, к которому Вашингтону следует стремиться и которым он лучше всего способен воспользоваться. Внутренние реформы Токаева делают такую политику устойчивой, а не просто декларативной: слабые государства не балансируют, их поглощают.
Если говорить конкретно, такой подход ррезидента одновременно повышает ценность Казахстана сразу по нескольким направлениям: как опорного государства Среднего коридора, как источника критически важных минералов вне китайского контроля, как крупнейшей экономики региона и главных инвестиционных ворот Центральной Азии, а также как ключевого примера того, способны ли центральноазиатские государства действовать в качестве действительно суверенных субъектов.
Фото из открытых источников
