Ввязываясь в тотальную экономическую войну с Ираном, Белый дом недооценивает фактор Китая — главной индустриальной державы планеты. Тегеран воюет не только за себя, но и за суверенитет вне рамок дозволений со стороны США. А в такой ситуации у ИРИ неизбежно появляются разнообразные союзники.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Экстра-«рутинный» визит директора ЦРУ в Кремль
В войне России и Украины стала появляться осмысленность
Мекканский пакт — реакция на геополитический сдвиг
Переформатирование противостояния
Переписывать стратегию в разгар войны — это как менять коней на переправе. Но лошадь военного давления Пентагона на Иран пала, и у Дональда Трампа нет выбора. Теперь хозяин Овального кабинета надеется на экономическое удушение режима Исламской Республики Иран.
Точкой перелома стало убийство иранского генерала Касема Сулеймани 3 января 2020 года в Багдаде. Генерал КСИР находился в дипломатической миссии на территории Ирака и должен был встретиться с премьер-министром Адилем Абдул-Махди, и тогда еще 45-й президент США Трамп санкционировал его ликвидацию.
Американские аналитики посчитали, что убийство генерала Сулеймани не приведет к войне Ирана и Соединенных Штатов. Тегеран реально не начал боевых действий, но поменял стратегию. Местью за убийство государственного деятеля должно стать изгнание Дяди Сэма из всего обширного региона Ближнего Востока.
Нападение США и Израиля на Иран 28 февраля 2026 года привело к алгоритму «атака – контратака – переговоры – перевооружение – атака – контратака – переговоры – перевооружение – атака…»
Из сегодняшнего дня непонятно, сколько можно крутить подобную шарманку. Ясно только то, что в подобном формате противостояния иранский режим запросто дотянет до промежуточных выборов ноября 2026 года в Конгресс, после чего контроль над нижней палатой американского парламента перейдет от республиканцев к демократам. Сенат, возможно, тоже уйдет к «ослам» (символ демократической партии).
Мекканский пакт Саудовской Аравии, Пакистана и Турции без участия Соединенных Штатов — достаточно показательный пример падения американских геополитических акций. Многочисленные базы Пентагона разгромлены либо приведены в негодность для использования, авианосцы не могут близко подойти к иранскому побережью, доктрина господства в воздухе рухнула.
На военном фронте Тегеран не дает Вашингтону даже малейшего шанса выйти из войны под риторику американской победы. Теперь Дональд Трамп решил зайти со стороны доллара как экономического и геополитического оружия.
Иран группируется
Иран под санкциями США с 1979 года, то есть практически сразу после Исламской революции. При этом электричество и вода в домах есть, продукты на прилавках в ассортименте, автомобили ездят, самолеты летают.
Президент Трамп должен предложить что-то экстраординарное, дабы экономическая система и структуры повседневности иранского общества рухнули под напором внешнего давления.
По информации в западных СМИ, иранские власти стали готовиться к новым бунтам из-за ухудшения экономической ситуации. Действия США резко сократили возможности по доступу страны к иностранной валюте, импорту и использованию глобальных финансовых сетей, которые помогали поддерживать экономику на плаву.
Лидеры ИРИ опасаются, что из-за резкого роста цен, ослабления торговли и давления на доходы граждан вновь могут вспыхнуть общенациональные беспорядки. Особенную обеспокоенность у иранского руководства вызывает нехватка основных импортных товаров, включая топливо и пшеницу. До войны страна обеспечивала себя ГСМ на 65%. Импорт применяется из-за дефицита мощностей переработки и сейчас на автозаправках очереди.
По сравнению с началом войны обороты внутренней торговли упали на 25-30%. Год назад за один американский доллар давали один миллион иранских риалов, сейчас — 2,2 млн. Европейский союз с 4 сентября присоединился к давлению Белого дома.
Задача Вашингтона состоит в разрыве внешних экономических связей Тегерана. Но иранские ответные удары по американским базам в Бахрейне, Кувейте, ОАЭ и Иордании очень вдохновляют те страны, которые Дядя Сэм ставит перед выбором: подчиняться и жить в нищете или погибнуть.
Иран готов платить за свой суверенитет и жизнь вне рамок дозволенного гегемоном кровью. Для абсолютного большинства государств планеты цена просто неподъемная. Однако все нации и страны, которые сталкиваются с американским давлением, где убивались национально ориентированные лидеры, свергались правительства за попытки национализации своих же активов, оказывают Тегерану моральную поддержку.
Когда меняется фон, то меняются и процессы, которые происходят на этом фоне. Россия после непродолжительной паузы продолжила поставки в Иран вооружений и продовольствия, включая пшеницу.
Фиаско «духа Анкориджа», где Белый дом не выполнил ни одного пункта из взятых на себя обязательств, делает Кремль заинтересованным в том, чтобы у Дональда Трампа в Персидском заливе ничего не получилось. Потому что это связывает Вашингтон «иранским капканом» и лишает свободы действий на Украине.
Главный игрок
Самым мощным фактором, работающим на разрыв американской экономической блокады в отношении Ирана, остается Китай. Пекин разработал и применил массу схем, включая замысловатые, которые помогали и помогают Тегерану обходить вражеские ограничения.
Администрация Трампа ввела структуру вторичных санкций против государств и компаний, ведущих бизнес с ИРИ. Главные угрозы заключаются в отрезании от американской финансовой системы.
Противостояние перешло на уровень, где начинается лобовое столкновение как минимум экономических позиций Соединенных Штатов и Поднебесной. Министерство коммерции КНР еще в мае запретило исполнять американские санкции в отношении пяти китайских компаний, работающих с иранской нефтью.
В августе Верховный суд Китая обязал сингапурскую компанию выплатить 4,99 млн юаней за отказ выполнить контракт с китайским контрагентом из-за угрозы санкций со стороны США. Таким образом, угроза американских санкций не рассматривается в качестве законного и допустимого основания не выполнять те или иные обязательства как минимум в отношении хозяйствующих субъектов из Поднебесной. Война юрисдикций перешла на новый уровень.
Пекин доказал, что является самой мощной силой на нефтяном рынке. В какой-то момент он сократил спрос на 5 млн баррелей в сутки благодаря своим 1,2 млрд баррелей стратегических запасов. Еще КНР в кратчайшие сроки перевела многие электростанции с газа и мазута на уголь, продемонстрировав высокую устойчивость перед нефтяным шоком.
За время войны с Ираном бензин на внутреннем рынке Соединенных Штатов подорожал на 42%, а дизель на 55%. Для американской хозяйственной модели это много. При этом нет факторов, которые позволяли бы воспринимать наблюдаемое положение вещей как временное.
Юанизация торговли нефтью и просто торговли на Ближнем Востоке резко повысила иранские возможности как в экспорте углеводородов, так и по части необходимого импорта. Поскольку Китай является главной мастерской планеты, иранские экономические субъекты могут покупать практически любую промышленную продукцию, необходимую для современной жизни.
Даже начав широко разрекламированную кампанию по усилению экономического давления на Тегеран, Вашингтон побоялся включать в санкционный список ряд китайских финансовых учреждений (в том числе крупные банки). А значит, финансовое окно для ИРИ сохраняется и в новых условиях со всеми необходимыми возможностями поставок.
Трудности совмещения
Развязывание Дональдом Трампом «усиленной» экономической войны с Ираном на фоне незаконченных боевых действий является весьма спорным моментом с точки зрения эффективности. Потому что Тегеран имеет возможность подниматься по лестнице эскалации и в любой момент переводить финансово-экономическое противостояние в боевые действия, а здесь позиции Вашингтона слабые.
Негативный имидж Дяди Сэма в свете текущей войны тоже никуда не делся. А без морального авторитета трудно собирать сколько-нибудь работающие коалиции. За время войны с ИРИ США по исследованию Pew Research Center, проведенному в 36 странах мира (выборка затронула все континенты), рухнули по линии международного положительного восприятия с 48% в 2025 году до 36% сейчас.
У Китая аналогичные показатели 38% год назад и 46% в 2026-м. Таким образом получается, что Вашингтон представляет собой совсем не светлые силы планеты, а наоборот. Пекин же позиционируется со стороны добра, а значит и его помощь Ирану выглядит качественно иначе.
После того, как американский флот лишился своих баз в Бахрейне и вообще в Персидском заливе, транспортно-логистическое плечо для АУГ (авианосные ударные группировки) стало гораздо длиннее и сложнее. Само осуществление морской блокады ИРИ стало дорогостоящим мероприятием.
А если ракетчики КСИР потопят хотя бы один американский авианосец? Технические возможности у Тегерана для этого есть. После такой военной потери трудно представить какой-либо экономический ход, который сможет Дональду Трампу компенсировать урон на театре военных действий.
Фото из открытых источников
