Укрепление пограничной обороны при одновременном активизации дипломатического взаимодействия.
Вспышка насилия, произошедшая в последние месяцы вдоль извилистой границы между Таджикистаном и Афганистаном протяженностью 854 мили, способствовала изменениям во внешней политике Таджикистана.
В начале марта таджикский парламент одобрил соглашение, в соответствии с которым Китай профинансирует и построит девять новых пограничных постов вдоль границы, что подчеркивает углубляющееся участие Китая в обеспечении безопасности своего соседа.
Второе событие — активизация взаимодействия с режимом Талибана в Афганистане. В декабре министр иностранных дел Талибана дважды общался по телефону со своим таджикским коллегой. Затем, в феврале, он встретился с таджикским послом в Кабуле, что стало контактом на самом высоком уровне между двумя странами с момента возвращения Талибана к власти в августе 2021 года. Эти дипломатические шаги показывают, что первоначальная настороженность Душанбе по поводу возвращения Талибана превращается в более открытую дипломатическую позицию.
Катализатором этих недавних шагов стала серия трансграничных нападений, в результате которых в ноябре погибли в общей сложности пять граждан Китая. В результате перестрелок с контрабандистами в конце декабря и середине января погибли семь афганцев и два таджикских пограничника. Представители Талибана возложили ответственность за ноябрьские инциденты на вооруженные группировки, действующие вне контроля Кабула.
Насилие произошло на фоне ухудшения ситуации с безопасностью вдоль границы, большая часть которой пролегает вдоль русла реки Пяндж по пересеченной местности. По словам Зафара Самада, директора Агентства по контролю за оборотом наркотиков при президенте Таджикистана, в прошлом году вдоль границы произошло 17 вооруженных инцидентов по сравнению с шестью в 2024 году, а объем изъятых наркотиков вырос почти на 50 процентов, достигнув 2,82 тонны в 2025 году.
4 марта таджикский парламент одобрил соглашение, по которому Китай инвестирует 57 миллионов долларов в строительство и оснащение девяти новых пограничных постов, которые будут укомплектованы таджикскими силами, сообщает таджикское информационное агентство «Азия-Плюс».
Китай уже построил 12 пограничных постов, укомплектованных таджикским персоналом, в рамках соглашения 2016 года, а также управляет военным пунктом прослушивания в крайнем юго-восточном углу страны.
«Это сотрудничество началось не сегодня, — сказал Мухаммад Шамсуддинов, аналитик из Душанбе, который пишет колонки по международным делам для Asia-Plus и других СМИ. — Это логическое продолжение того, что было начато тогда».
Новые китайские посты не означают, что Китай заменяет Россию в качестве гаранта безопасности Таджикистана. Раньше российские пограничные войска патрулировали афгано-таджикскую границу, но с 2005 года они этого не делают, отметила Мелани Садозай, научный сотрудник немецкого Регенсбургского университета.
«Это скорее разделение обязанностей между Китаем и Россией, — сказала Садозай в интервью Eurasianet. — Китай финансирует инфраструктуру безопасности, а Россия обучает таджикскую армию. В каждом случае это дает обеим странам повод следить за границей, не развертывая официально войска».
Таджикистан стремится взаимодействовать со всеми своими союзниками по вопросу безопасности границ, сказал Шамсуддинов, указав на программу Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) под руководством России на 2024 год по поставке военного оборудования пограничным силам Таджикистана.
Между тем Китай действует в основном для защиты своей собственной национальной безопасности и инвестиций в Таджикистане, а не стремится стать гарантом безопасности, сказал он Eurasianet.
Параллельно с китайскими шагами по обеспечению безопасности границы Душанбе предпринимает собственные шаги по налаживанию связей с правительством Талибана — и делает это более открыто.
Когда радикальные исламисты впервые вернулись к власти в Афганистане, президент Эмомали Рахмон позиционировал Таджикистан как их решительного противника, приняв у себя лидеров сопротивления и часть беженцев.
С момента возобновления работы приграничных рынков в 2023 году Таджикистан незаметно изменил свою позицию, не заходя, однако, так далеко в налаживании торговых связей, как другие государства Центральной Азии.
В 2024 году серия сдержанных визитов представителей силовых структур дала дополнительные признаки потепления отношений, но официальный Душанбе их не подтвердил.
После прошлогодних терактов Таджикистан еще больше протянул руку помощи Афганистану.
2 декабря и снова 28 декабря министр иностранных дел Таджикистана Сироджиддин Мухриддин обсуждал по телефону эти нападения с исполняющим обязанности министра иностранных дел Талибана Амиром Ханом Муттаки — это были контакты на самом высоком уровне между правительствами двух стран со времени возвращения Талибана.
12 февраля Муттаки впервые принял Саади Шарифи, посла Таджикистана в Кабуле.
Таджики официально не прокомментировали эту встречу, однако представители Талибана заявили, что стороны обсудили вопросы границы и расширения дипломатических отношений. По словам Шарифи, цитируемого агентством «Азия-Плюс», Таджикистан «руководствуется существующими реалиями и стремится к расширению отношений с Кабулом».
В начале января Мухриддин провел пресс-конференцию, посвященную состоянию отношений между Таджикистаном и Талибаном, что также стало первым подобным событием. Он не сделал никаких громких заявлений, но официально подтвердил экспорт энергоресурсов из Таджикистана и расширение торговли.
«Вопрос безопасности на таджикско-афганской границе остается, как и прежде, чрезвычайно важным. С этой целью, само собой разумеется, между [силовыми] ведомствами Таджикистана и Афганистана налажены рабочие контакты», — сказал Мухриддин.
По словам Садозай, наблюдается «очень явное потепление [двусторонних] отношений», однако нападения на границе являются лишь «дополнительным поводом» для разрядки напряженности между Душанбе и Кабулом, которая углубляется с 2023 года.
По ее словам, основными факторами, способствующими растущей открытости правительства Рахмона по отношению к южному соседу, являются обычный подход других центральноазиатских государств, давление со стороны России и Китая, а также неспособность Национального фронта сопротивления добиться удовлетворительных результатов в борьбе с Талибаном.
«Какая альтернатива есть Талибану?» — риторически спросила Садозай.
Автор: Александр Томпсон — журналист из Бишкека (Кыргызстан), освещающий текущие события в Центральной Азии. Ранее он работал в американских газетах, в том числе в «Post and Courier» (Чарльстон, Южная Каролина) и «The Boston Globe».
Источник: Tajikistan adapting its approach on Afghanistan
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников