Формат C6, объединяющий пять центральноазиатских государств с Азербайджаном, может показаться недавней дипломатической инновацией. На самом деле он представляет собой институционализацию гораздо более древней стратегической логики. На протяжении десятилетий ученые и политики обсуждали Кавказ и Центральную Азию как взаимосвязанное геополитическое пространство. То, что когда-то существовало в основном в академическом дискурсе, теперь материализуется в виде функционального политического и экономического альянса.
C6 не является символическим. Он является структурным.
Катализатором этой трансформации стала реконфигурация евразийских торговых путей после войны между Россией и Украиной. Традиционные транзитные коридоры, которые когда-то доминировали в торговле между Востоком и Западом, стали политически уязвимыми и экономически незащищенными. Необходимость диверсификации резко возросла. В этом контексте Средний коридор, соединяющий Китай с Европой через Центральную Азию, Каспийское море, Азербайджан и далее через Турцию, больше не является теоретической альтернативой. Он становится оперативной необходимостью.
Центральноазиатские государства, граничащие с Китаем, занимают уникальное положение в этой схеме. Они находятся на первом из входных пунктов континентального транзита. Азербайджан занимает второй входной пункт — мост через Южный Кавказ, соединяющий Каспийский бассейн с европейскими рынками. Вместе они образуют непрерывную стратегическую цепь.
Этот сдвиг касается не только контейнерных перевозок или таможенных поступлений. Речь идет о контроле над цепочками поставок, влиянии на стратегические товары и способности формировать региональные экономические потоки, а не пассивно поглощать внешние потрясения.
Вторым структурным фактором является историческая зависимость. В советское время практически вся инфраструктура — железные дороги, трубопроводы, автомагистрали — была спроектирована с ориентацией на север, интегрируя республики в централизованную систему, ориентированную на Москву. Эта логика инфраструктуры сохранилась и после обретения независимости. Однако сегодняшняя геополитическая фрагментация делает однонаправленную зависимость неприемлемой.
Ярким примером этого является экспорт энергоресурсов Казахстана. На протяжении многих лет он в значительной степени зависел от трубопроводов, проходящих по территории России, в том числе от маршрута Атырау – Самара и Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Политические потрясения или технические споры в этих каналах демонстрируют уязвимость чрезмерной концентрации. Диверсификация через Азербайджан и Каспийское море — это не просто вариант, а стратегическая гарантия.
Однако C6 выходит за рамки энергетики и транзита. Азербайджан укрепил свою роль как логистического центра и экспортера сельскохозяйственной продукции. Торговля становится многомерной, включая в себя переработанные товары, сельскохозяйственную продукцию, нефтехимические продукты и сырье. Интеграция переходит от риторики к реальному обмену.
Связь в Южном Кавказе добавляет еще один важный аспект. Зангезурский коридор, долгое время обсуждавшийся как геополитическая амбиция, постепенно приобретает более конкретные параметры. В случае эффективной реализации он сократит цепочки поставок, укрепит связи Турции с Центральной Азией и углубит позицию Азербайджана как транзитного центра. Более широкие последствия очевидны: связь создает рычаги влияния.
Некоторые наблюдатели утверждают, что внешнее спонсорство, особенно со стороны США, может повысить надежность и институциональную устойчивость проектов, связанных с C6. Действительно, политическая или финансовая поддержка со стороны США может открыть доступ к финансированию инфраструктуры, привлечь западные инвестиции и стабилизировать долгосрочные перспективы планирования. Однако основная логика C6 формируется внутри региона. Она основана на региональном экономическом прагматизме, а не на идеологической близости.
Одновременно Россия ускоряет развитие Международного транспортного коридора Север-Юг. Этот маршрут, связывающий Россию с Ираном и Индией через Каспийское море, ранее носивший преимущественно концептуальный характер, сейчас вновь привлекает к себе внимание. Интересно, что в этой сфере пересекаются интересы России, Азербайджана и центральноазиатских государств. Регион не распадается на жесткие блоки. Вместо этого он превращается в сеть пересекающихся коридоров — Восток-Запад и Север-Юг — с Центральной Азией на пересечении.
Эта трансформация переопределяет идентичность региона. На протяжении большей части постсоветского периода Центральная Азия описывалась как периферийная — буферная зона между крупными державами. Эта характеристика устаревает. Регион превращается в перекресток евразийской логистики, распределения энергии и геополитического влияния.
Культурные факторы усиливают эту тенденцию. Государства С6 имеют преимущественно исламское цивилизационное прошлое. Пять из шести — тюркоязычные страны. Общие языковые и исторические связи снижают дипломатическую напряженность и способствуют укреплению доверия. Хотя культурная близость сама по себе не создает порты или трубопроводы, она снижает политические транзакционные издержки.
Сотрудничество в сфере безопасности представляет собой еще один стратегический столп. Интенсификация торговых потоков неизбежно повышает ставки в вопросах стабильности. Защита инфраструктуры, координация в борьбе с терроризмом, киберустойчивость и управление границами потребуют синхронизированных подходов. Экономическая интеграция без координации в сфере безопасности чревата нестабильностью.
Особого внимания заслуживает интеграция энергетики. Концепция регионального энергетического кольца, позволяющая взаимно уравновешивать производство и спрос, может значительно повысить устойчивость. Страны Центральной Азии часто импортируют электроэнергию в периоды дефицита, зачастую из России. Учитывая, что Казахстан рассматривает возможность развития атомной энергетики, а Таджикистан продвигает крупномасштабные гидроэнергетические проекты, такие как Рогунская ГЭС, внутрирегиональная торговля энергией может стать стабилизирующим механизмом. Расширение портфеля возобновляемых источников энергии Азербайджана дополнительно усиливает этот потенциал.
«Зеленый» переход открывает дополнительные стратегические возможности. Ветровые коридоры Казахстана, потенциал морской ветроэнергетики Азербайджана в Каспийском море и более широкие амбиции в области возобновляемых источников энергии создают возможности для сотрудничества в производстве «зеленого» водорода. По мере ускорения декарбонизации в Европе и на других рынках, своевременная координация может позволить странам C6 стать будущими поставщиками чистой энергии, а не оставаться зависимыми от экспорта сырьевых товаров.
Естественно, препятствия остаются. Морская инфраструктура Казахстана в Каспийском море требует модернизации. Расширение пропускной способности портов, развитие танкерного флота и гармонизация таможенных процедур требуют инвестиций и координации. Однако эти проблемы носят скорее технический, чем концептуальный характер. Они отражают пробелы в потенциале, а не стратегические противоречия.
По моей оценке, C6 — это не временная дипломатическая платформа. Она отражает более глубокую переориентацию евразийской экономической географии. Центральная Азия и Азербайджан постепенно переходят от статуса транзитных территорий, формируемых внешними силами, к статусу активных архитекторов региональной взаимосвязанности.
Решающим фактором будет реализация. Грандиозные концепции без реализации рискуют застыть в стагнации. Инфраструктурные проекты должны быть экономически жизнеспособными. Нормативно-правовые рамки должны быть согласованы. Политическая воля должна воплотиться в графики и механизмы финансирования.
Если эти условия будут выполнены, C6 станет больше, чем консультативной группой. Это будет знаменовать появление новой евразийской оси силы — оси, определяемой не идеологическими блоками, а инфраструктурой, взаимозависимостью и стратегической автономией.
Эпоха периферийной Евразии заканчивается. Формируется Евразия, ориентированная на коридоры.
Автор: Магбат Спанов — эксперт Института инновационной экономики и профессор Казахского национального университета имени Аль-Фараби.
Источник: New power axis is emerging in Eurasia — and few notice
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников