Известные российские деятели, связанные с Кремлем, продолжают бросать вызов суверенитету бывших советских республик. Как известно, проправительственный журналист Соловьев открыл ящик Пандоры, призвав к «специальной военной операции», аналогичной войне в Украине, в Армении и Казахстане. Позже официальный представитель МИД России Мария Захарова опровергла его слова, назвав их мнениями независимого журналиста.
Вслед за комментариями Захаровой другой общественный деятель, Александр Дугин, пошел еще дальше, призвав уничтожить суверенитет всех стран Южного Кавказа и Центральной Азии, назвав их суверенитет «мусором». Несмотря на широкие протесты в СМИ затронутых регионов, Кремль не осудил слова Дугина, как это было ранее. Напротив, Николай Сергеевич Валуев, депутат и бывший боксер, подлил масла в огонь, поддержав заявления Дугина перед камерой.
Все это указывает на то, что Кремль открывает новую главу в своих отношениях с бывшими советскими республиками. Эксперты и политические аналитики пытаются прочитать между строк интервью Дугина, которое дает важные подсказки о новой политике Кремля. Особое внимание привлекает отсутствие в интервью упоминания о суверенитете Украины и Молдовы. Некоторые интерпретируют это как признание Россией своего поражения и попытку сохранить свое влияние на Южном Кавказе и в Центральной Азии.
В беседе с Azernews по этому вопросу редактор London Post Раза Сайед поделился своими мыслями и отметил, что заявления Александра Дугина и Владимира Соловьева представляют собой рассчитанную эскалацию идеологической войны России, раскрывая как стратегические опасения, так и потенциальные будущие векторы конфронтации. Он отметил, что, хотя ни один из них официально не определяет государственную политику, их близость к кремлевской риторике требует рассматривать их высказывания как форму политических сигналов высокого уровня.
«Что касается упущения Украины и Молдовы, то интерпретировать это как признание Россией потери влияния было бы слишком упрощенным подходом. Более тонкий анализ показывает, что эти страны не являются предметом теоретических дискуссий, а представляют собой активные, оспариваемые фронты. Украина остается основным военным театром, где амбиции России обходятся дорого, но не отказываются от них. Молдова сталкивается с постоянным гибридным давлением со стороны Приднестровья. Молчание Дугина, вероятно, указывает на то, что это оперативные реалии, а не идеологические цели. Его явное внимание к Южному Кавказу и Центральной Азии сигнализирует о пересмотре приоритетов, о повороте в сторону регионов, где Россия видит большую уязвимость местных элит и меньшее непосредственное сдерживание со стороны Запада. Это не столько уступка в Восточной Европе, сколько прагматичная и агрессивная попытка укрепить влияние в том, что Москва по-прежнему считает своим «ближним зарубежьем», где такие инструменты, как ОДКБ и ЕАЭС, обеспечивают рычаги воздействия», — полагает он.
Что касается будущего конфликта, редактор сказал, что упоминание Соловьевым «специальной военной операции» вызывает глубокую тревогу и не может быть отброшено как пустая бравада. Оно выполняет несколько функций: нормализует концепцию вмешательства для внутренней аудитории, проверяет международные красные линии и оказывает психологическое давление на правительства в Ереване и Астане.
«Армения, разочарованная после Нагорного Карабаха, и Казахстан, проводящий деликатную многовекторную внешнюю политику, являются явными мишенями для такой дестабилизирующей риторики. Эта схема отражает пропагандистские методы, использовавшиеся против Украины до 2022 года. Однако критический контекст смягчает немедленную тревогу. Кремль исторически позволял пропагандистам, таким как Соловьев, высказывать крайние позиции в качестве рычагов давления, иногда официально отказываясь от них, как это было в случае с опровержениями Марии Захаровой. Нынешние военные и экономические ограничения России также ограничивают ее способность к одновременным крупномасштабным вторжениям», — подчеркнул Раза Сайед.
Он сказал, что в конечном итоге эти заявления лучше всего понимать как ранние индикаторы изменения стратегического фокуса. Они раскрывают имперские тревоги Москвы, которая сталкивается с уменьшением своей роли в Европе и стремится восстановить доминирование в регионах, где растет влияние Китая и Турции.
«Сама риторика становится оружием гибридной войны, создавая атмосферу неопределенности и запугивания. Хотя это и не является окончательным планом неминуемого вторжения, оно создает благоприятную среду для будущего принуждения, от политической дестабилизации до ограниченных военных интервенций. Международный ответ должен быть основан на взвешенной бдительности, твердо отстаивая суверенитет этих стран посредством дипломатического сотрудничества и партнерства в сфере безопасности, признавая при этом, что риторика Москвы часто направлена на провоцирование чрезмерной реакции. Цель состоит в том, чтобы предотвратить конфликт, не поддаваясь психологическому манипулированию», — заключил Раза Сайед.
Автор: Кабил Аширов
Источник: Dugin and Solovyov’s rhetoric reveals Kremlin’s new priorities in post-soviet space
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников