Практически в каждом учебнике истории 1961 год отмечается как год, когда человек впервые вышел в космос — достижение, которое поставило Советский Союз в центр космической гонки. Однако не всем известно, что путешествие Юрия Гагарина началось в, казалось бы, неожиданном месте, а именно в Казахстане. С космодрома Байконур Гагарин отправился за пределы Земли, положив начало не только новой эре освоения космоса, но и истории технологий и амбиций, которые преобразили этот край.
В то время Казахстан был одной из республик, входивших в состав Советского Союза, и занимал стратегическое положение на его южной окраине, простираясь на обширной территории между Европой и Азией. Размеры его территории и низкая плотность населения делали этот регион особенно важным для крупных советских проектов, которые находили здесь обширные площади для размещения военных, промышленных и научных объектов. Сам космодром «Байконур» фактически превратился в плановый город, построенный в пустыне.
Однако преобразование этой территории было частью гораздо более масштабного проекта. Речь шла о создании — и продвижении на мировой арене — определенной концепции будущего, разработанной советским режимом на основе идеалов современного социалистического общества. Это видение будущего нашло воплощение в различных сферах, в том числе в архитектуре.
Здания, памятники и космические корабли благодаря своей монументальности каждый по-своему вносили вклад в формирование этого образа; если советское государство было способно отправить человека в космос и возвести грандиозные сооружения, то оно было способно и управлять окружающим миром.
Архитектура и воображаемое будущее
Но что именно в архитектуре означало это будущее, которое Советский Союз стремился проецировать? Речь шла не просто о том, чтобы представить, как могут выглядеть города или технологии в предстоящие десятилетия, а о том, чтобы создать ощущение, что новая эра уже начинается и что она будет принадлежать СССР.
Именно в рамках этого воображаемого мира архитектура приобретает особую роль. Футуризм проявляется в знаковых объемах, ломающих традиции, в крупномасштабных сооружениях и авангардных конструктивных решениях. Этот язык также находит интересную параллель в освоении космоса. Купола, круглые формы, монументальные сооружения и нестандартные геометрические формы, если смотреть на них сегодня, могут напоминать машины, космические корабли или другие элементы, связанные с покорением космоса. Это не обязательно означает, что эти здания задумывались как ракеты или летающие тарелки, скорее, они были частью того же воображаемого мира будущего, в котором смелость форм и технические возможности символизировали общество, стремившееся опережать свое время.
В Казахстане эту связь можно увидеть в таких зданиях, как Казахский государственный цирк и Площадь Республики, оба расположенные в Алматы, чьи круглые формы и купола, с точки зрения современного зрителя, могут напоминать объекты, приземлившиеся в городе. В то же время элементы, вдохновленные юртами, орнаментальными узорами и отсылками к визуальным традициям Центральной Азии, сосуществовали с этой радикально современной архитектурой. Результатом стал ландшафт, в котором соединились разные временные пласты.
Такое сочетание было характерно не только для Казахстана. В различных советских республиках тема освоения космоса стала частью более широкого визуального ряда, находя свое отражение в мозаичных панно, памятниках и общественных зданиях. Так, например, на мозаике в столице Таджикистана, Душанбе, великий персидский философ Авиценна изображен рядом с советскими космонавтами — все они созерцают усыпанный звездами космос. Этот тщательно выстроенный визуальный нарратив был призван вписать национальную историю в контекст прогрессивного социалистического будущего.
Инженерные и футуристические решения
Футуризм советской архитектуры в Казахстане выражался не только в ее формах, но и в лежащих в их основе технологиях. Конструкции с большими пролетами, купола, железобетон и экспериментальные строительные системы позволили создать здания, которые для своего времени, казалось, предвосхищали архитектуру будущего. Сама инженерия стала частью визуального языка; то, что раньше оставалось скрытым внутри конструкции, теперь стало видимым.
Например, сейсмические условия привели к важным экспериментам в Алматы. Вместо того чтобы просто копировать жесткие городские модели, архитекторам и инженерам пришлось разрабатывать конструктивные системы, способные поглощать колебания грунта. Ступенчатые башни, взаимосвязанные объемы и более сложные геометрические конфигурации стали частью городского ландшафта.
Ярким примером является гостиница «Казахстан», построенная в 1977 году. Возведенное в одном из наиболее сейсмоопасных районов города, здание имеет монолитный железобетонный ядро и конструктивные системы, рассчитанные на повышение его устойчивости. Сама возможность возведения башни такого масштаба на территории, подверженной сильной сейсмической активности, в то время свидетельствовала о возможностях советской инженерии.
Будущее, которое сохранилось
Распад Советского Союза вовсе не означал исчезновения этого представления о будущем. В независимом Казахстане идея создания ландшафта, способного олицетворять современность и прогресс, сохранилась, хотя и стала частью иного политико-экономического проекта. Если в советскую эпоху это видение формировалось социалистическим государством, его архитекторами и инженерами, то в новом Казахстане оно воплощалось также силами крупных международных компаний и посредством мегапроектов, способных стремительно преображать городской облик.
Перенос столицы в Астану, начавшийся в 1997 году, стал одним из самых ярких проявлений этого замысла. За несколько десятилетий город превратился в своего рода архитектурную лабораторию посреди степи, где соседствуют монументальные сооружения и нарочито необычные формы. Такие объекты, как гигантский полупрозрачный шатер «Хан Шатыр» и стеклянная сфера «Нур Алем» (построенная к выставке «ЭКСПО-2017» и напоминающая космический корабль), возрождают черты, характерные еще для советского архитектурного мышления, — масштабность и смелые конструктивные эксперименты.
Все это свидетельствует о том, что даже в иных политических, экономических или технологических условиях сохраняется убежденность: уникальный архитектурный ландшафт может служить символом страны, стремящейся позиционировать себя как современное, высокотехнологичное государство, устремленное в будущее.
Эта статья входит в рубрику ArchDaily «Привлекательность эскапизма в архитектуре и альтернативных мирах». Каждый месяц мы подробно исследуем какую-либо тему с помощью статей, интервью, новостей и архитектурных проектов. Приглашаем вас узнать больше о наших рубриках ArchDaily.
Автор: Камилла Гислени
Источник: The Future as Propaganda: Soviet Architecture in Kazakhstan and the Imagery of a New Era
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников