Центр исследований и вопросов безопасности (CRSS) недавно завершил серию чрезвычайно успешных и плодотворных круглых столов, посвященных вопросам Афганистана.
Генерал-лейтенант Сами Садат из бывшей Афганской национальной армии (АНА) недавно организовал сопротивление правлению Талибана в рамках «Объединенного фронта Афганистана» (ОФА), объявив о вооруженном восстании бывших солдат АНА и других лиц с целью свержения непокорного режима Исламского эмирата Афганистана (ИЭА) и «возвращения» Афганистана. В своем обращении, с которым он выступил в августе 2026 года из неизвестного места, Садат, одетый в форму АНА, на фоне бывшего трехцветного флага Афганской Республики, официально дал старт «Операции Мухариб», объявив о прекращении диалога и попыток переговоров с ИЭА. Он объявил о поэтапном сопротивлении, заявив о проведении активных боевых операций в первую очередь вдоль шоссе Кандагар – Спин-Болдак (политического центра ИЭА), одновременно нанося удары по талибам на северо-востоке. Успокаивая соседей Афганистана, он обратился с просьбой о материальной помощи — без привлечения личного состава — для борьбы с ИЭА, ТТП, «ИГИЛ-Хорасан», «Аль-Каидой» и другими группировками.
В связи с этим 28 июля 2026 года в северо-восточной провинции Бадахшан был убит Забихулла Амри, возглавлявший местный Департамент информации и культуры. Амри имел обширные связи и, по имеющимся данным, был племянником Амануддина Мансура, губернатора провинции Гильменд от ИЭА. Ответственность за это нападение взяла на себя группировка «ИГИЛ-Хорасан». А 17 июля новая группировка «Сипахиян-е-Михан» («Фронт воинов родины»), возглавляемая Каюмом Малангом, бывшим офицером АНА, на короткое время захватила район Яфтал-е-Пайин в Бадахшане. Еще две группировки — «Национальный фронт сопротивления» (НФС) и «Фронт свободы Афганистана» (ФСА) — также взяли на себя ответственность за нападения в этой провинции.
В настоящее время НФС, возглавляемая Ахмадом Масудом (сыном убитого лидера антисоветского сопротивления Ахмада Шаха Масуда), действует из политического штаба в Душанбе (Таджикистан). У группировки есть дипломатические представительства в европейских столицах в рамках так называемого «Венского процесса». В оперативном плане НРФ ведет асимметричную деятельность, применяя партизанскую тактику в долине Панджшер, Баглан (Андараб) и некоторых районах северо-восточного и центрального Афганистана. ФСА, возглавляемая генералом Мохаммадом Ясин Зия (бывшим начальником Генерального штаба Афганистана и заместителем министра обороны), действует из командных пунктов и партизанских ячеек в Бадахшане, Панджшере, Парване и в окрестностях Кабула. ФСА координирует свои действия с афганской диаспорой за рубежом. ОФА под командованием генерал-лейтенанта Сами Садата имеет ярко выраженную пуштунскую социальную базу. В то же время Высший совет национального сопротивления, в состав которого входят бывшие полевые командиры, политики и афганские лидеры в изгнании, действует с баз в Турции (генерал Достум), Пакистане и Европе.
На фоне общей волны противостояния талибам наблюдается все более заметная конвергенция действий сопротивления и антиталибских операций со стороны НФС, ФСА, ОФА и, по умолчанию, «ИГИЛ-Хорасан». В совокупности эта ситуация пока не представляет смертельной угрозы для правления ИЭА, однако свидетельствует о стремительном ухудшении обстановки в сфере безопасности и о крайне раздробленном характере вооруженного сопротивления талибскому правлению на севере Афганистана. Бадахшан, за которым следуют Панджшер на севере и Хазарийское нагорье, являются центрами сопротивления ИЭА.
Граничащая с Таджикистаном, Китаем и Пакистаном, в частности горная и богатая природными ресурсами провинция Бадахшан с преобладающим таджикским населением, традиционно оставалась оплотом антиталибского сопротивления в 1990-е годы. Тлеющие межэтнические противоречия (пуштуны против таджиков); споры за контроль над ресурсами (золото, серебро и полудрагоценные камни); а также местные недовольства, такие как значительная община исмаилитов-шиитов, все больше ощущающая свою маргинализацию, и обиженные фермеры в сельских районах, лишившиеся доходов после того, как ИЭА запретило выращивание мака, делают Бадахшан потенциальной «пороховой бочкой» и на этот раз.
CRSS недавно завершил серию чрезвычайно успешных и плодотворных круглых столов, посвященных афганской проблематике. Эти обсуждения, прошедшие в формате «Трек 1,5» и «Трек 2», позволили сформировать представления о выработке концепции политики Пакистана. Большинство выступавших высказались за реформирование существующей концепции, подчеркивая важность дружбы, братства и доброй воли в отношениях с Афганистаном — ценностей, которые, к сожалению, не соответствуют духу времени и реалиям на местах. На мой взгляд, «императивы» пакистанской политики в отношении Афганистана — такие как общая религия, этническая принадлежность, история, культура и т. д. — носят исключительно позитивный характер. Именно «переменные», внесенные в рамки этой политики — такие как ТТП, линия Дюранда, беженцы, торговые вопросы и пограничное заграждение, — носят негативный характер и бросают тень на двусторонние отношения.
TTP возглавляет этот список. В сочетании с периодически вспыхивающей враждебностью общественности с обеих сторон будущее не сулит ничего обнадеживающего. Это остается верным, несмотря на стремление на уровне «люди-люди» (P2P) и «бизнес-бизнес» (B2B) к нормализации отношений, поскольку повестку дня по-прежнему будут определять отношения на уровне «правительство-правительство» (G2G). В обозримом будущем геостратегия будет по-прежнему преобладать над геоэкономикой в двусторонних отношениях между Пакистаном и Афганистаном. Для политиков проблема ТТП останется неразрешимой из-за парадокса «воли и возможностей» ИЭА. Настроения в Афганистане останутся враждебными, а ИЭА или наши бывшие союзники — «Хаккани» — не захотят, чтобы их воспринимали как исполнителей воли Пакистана, и поэтому будут продолжать демонстрировать публичную враждебность, то сближаясь, то отдаляясь. Ведь противостояние Пакистану придает ИЭА политическую легитимность. Кабул хочет, чтобы проблема ТТП разрешилась сама собой со временем, и стремится к «мухлату» (отсрочке), тогда как Пакистан сталкивается с экзистенциальной и растущей террористической угрозой со стороны ТТП и хочет решить эту проблему с «уджалатом» (спешкой). В заявлениях ИИА таятся хитрые уловки и ловушки.
Поэтому в основе политики Пакистана должны лежать реальные условия на местах — принципы «целесообразности и осуществимости», а не погоня за иллюзиями дружбы. Эта политика должна опираться на объективные факты: ТТП по-прежнему остаётся «занозой», враждебность афганской общественности сохраняется, ИЭА продолжает вести себя коварно проиндийски и антипакистански, а повстанческое движение на севере набирает обороты.
В перспективе предлагаются следующие направления политики: а) использование всех рычагов влияния для получения от ИЭА возможных пропакистанских ответов; б) продолжение активных действий против ТТП на основе оперативной разведывательной информации, как внутри страны, так и за ее пределами, с участием Афганистана или без него; в) поддерживать взаимодействие — на политическом и дипломатическом уровнях, а также с помощью разведки — со всеми слоями афганского общества, особенно с группами сопротивления, с учетом их веса; г) пытаться отдалить афганский народ от афганского правительства (ИЭА), каким бы сложным это ни казалось; и д) принять региональный подход и совместную стратегию для борьбы с терроризмом, исходящим с афганской территории.
Также важно наконец разрешить парадокс, заключающийся в том, что Пакистан либо оставляет Афганистан в покое, либо осуществляет «благотворное вмешательство», которое афганцы воспринимают как посягательство на их суверенитет. Учитывая неотъемлемую и неизменную близость провинции Хайбер-Пахтунхва к Кабулу и провинции Белуджистан к Кандагару, Пакистан не может оставить Афганистан в покое, поскольку ситуация в этой стране напрямую влияет на Исламабад. Здесь полезно обратиться к истории. Кроме того, Исламабад не может оставить своего соседа на произвол ненормальной, эмоциональной, религиозной клики, не имеющей представления о государственном управлении; он также не может игнорировать тот факт, что суверенитет в Афганистане по-прежнему остаётся несбыточной мечтой.
А чтобы разрешить головоломку «смены режима», Исламабаду следует, в качестве первого шага, прекратить попытки выступать посредником между враждующими фракциями ИЭА — как сейчас, так и в будущем — и вместо этого использовать рычаги влияния, как указано выше.
Автор: Инам Уль-Хаке — генерал-майор в отставке, интересуется международными отношениями и политической социологией.
Источник: Afghan policy - resistance and realism
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников